События

ВЗГЛЯД / Иногда банан – это просто банан :: Автор Максим Соколов

Summary

Сегодняшнее российское (впрочем, не только российское) правосудие довольно неспешно. Напутствие, произнесенное в 1864 г. Александром II – «Суд должен быть скорым, правым и справедливым, милостивым и равным для всех» – по большей части относится к благим пожеланиям и не более […]


Сегодняшнее российское (впрочем, не только российское) правосудие довольно неспешно. Напутствие, произнесенное в 1864 г. Александром II – «Суд должен быть скорым, правым и справедливым, милостивым и равным для всех» – по большей части относится к благим пожеланиям и не более того.

Хотя отдельные исключения есть. Суд над артистом-автомобилистом М. О. Ефремовым был довольно скорым: от пьяного ДТП до приговора прошло всего три месяца. Был ли приговор милостивым – другой вопрос.

Но в целом – сравнительно со старыми временами – колеса судебной машины крутятся медленно.

Возьмем два случая убийства на бытовой почве с последующим расчленением трупа и попыткой избавиться от него, хотя и неудачной. При этом злодеев удалось взять с поличным, и они признались в совершенном деянии.

Один такой случай был в Москве 3 января 2013-го, когда ресторатор, мясник, блогер и оппозиционный активист А. В. Кабанов убил и расчленил свою жену Ирину. Приговор к 14 годам лишения свободы был вынесен 30 декабря того же года. Тогда многим показалось, что год процесса – это слишком много, ведь несомненны и ясны улики, преступленья ж довольно велики.

Фото:  Jiri Hubatka/Global Look Press

Но по сравнению с аналогичным делом в Петербурге процесс Кабанова может показаться образцом скорого правосудия. 8 ноября 2019 г. доцент-бонапартист О. В. Соколов убил свою сожительницу А. О. Ещенко, после чего в ночь на 10 ноября расчленил тело жертвы и пошел выбрасывать останки в Мойку.

Будучи пьян, он не удержался на парапете и свалился в речку. Был задержан с поличным и дал признательные показания. С тех пор пошел уже второй год, а процесс идет неспешно, и конца-края ему не видно. В ходе судебного следствия неспешно выяснялись и выясняются детали, вряд ли имеющие отношение к существу дела.

Например, сложные отношения О. В. Соколова с другим бонапартистом и исполнителем неаполитанских песен Е. Н. Понасенковым, который, по словам Соколова, подвергал его травле. Зная задорный нрав Понасенкова, это вполне возможно, и если бы в суде рассматривалось дело о покушении Соколова на Понасенкова, детали травли имели бы значение. Однако, доцент наложил руки не на оскорбителя, а на Ещенко. Сколь бы Понасенко ни был несправедлив к Соколову, это ни в малейшей степени не оправдывает злодейство доцента.

Показания Соколова о том, что Ещенко завела себе неназываемого любовника из уголовной среды, планировавшего покушения на высокопоставленных лиц государства, и под его влиянием приобрела привычку скверноматерно браниться, очевидно, было использованием пародийного риторического приема – «Господа присяжные заседатели, да кто бы из вас не зарезал соперницу?! Господа присяжные заседатели, да кто бы из вас не выбросил ребенка из окна?!». По предположению, после этого

«Присяжные входят с довольным лицом,
Хоть убил, – говорят, – не виновен ни в чем».

На практике, однако, это не всегда работает. Анонимный любовник-уголовник вообще останется на совести Соколова, а уж бранилась Ещенко или не бранилась, в любом случае это не основание, чтобы стрелять в нее спящую. Убийца жены Кознышев в «Крейцеровой сонате» на фоне доцента – удивительно совестливый человек.

Наверное, процесс будет и далее затягиваться, причем при немалой снисходительности суда. Конечно, его обязанность выяснить все имеющие отношение к делу обстоятельства, но – имеющие. А вопрос «Причем тут Понасенков?» остается без ответа.

Но когда суд превращается в абсурдный театр, тут же и возникают конспирологические версии. Очень влиятельные тайные сторонники подсудимого давят-де на суд.

Теоретически такое возможно, а некоторая общая иррациональность современного отечественного бонапартизма склоняет экзальтированных людей к тому, чтобы видеть в поклонниках французского императора (которого Св. Синод к тому же в 1807 г. объявил антихристом) сплоченную тайную ложу, оказывающую своим членам мощное покровительство. Что-то вроде фармазонов.

Пусть так. Но все-таки хотелось бы узнать, кто же состоит во влиятельной ложе. Если нельзя назвать по имени, то хотя бы намекнуть. Потому что доводы типа «Мамой клянусь!» не на всех производят впечатление.

В течение года с лишним было названо только два человека, состоящих в идейной связи с доцентом. Один – это писатель и киберактивист Д. Ю. Пучков, известный под псевдонимом «старший оперуполномоченный Goblin». Гоблин-Пучков виделся с доцентом незадолго до убийства, а потом отзывался о нем сдержанно-нейтрально. Что в глазах конспирологов явно свидетельствует о его принадлежности к ложе.

Может быть, и свидетельствует, но вопрос-то о другом. Каковы возможности Гоблина отмазать уличенного убийцу Соколова? Боюсь, что они не слишком велики, а уж там как он относится к доценту – это его личное дело. Второй – это бывший шурин Ю. М. Лужкова В. Н. Батурин, в период своей принадлежности к лужковской семье бывший горячим бонапартистом и даже уверявшим, что в ходе кампании 1812 г. великий император попользовал некую крестьянскую девку и отсюда пошел род Батуриных. Соколов действительно был хорош с Батуриным, но далее та же проблема, что и с Гоблином.

Сейчас влияние шурина на правоохранительные органы равно нулю. Более того, в 2013 г. Батурин был приговорен к 7 годам за операции с поддельными векселями. Почему тайная ложа не спасла своего сочлена и как шурин, не сумевший спасти себя, может спасти доцента? Есть еще третий бонапартист – Понасенков, но по характеру своих взаимоотношений с Соколовым он вряд ли будет особо его защищать и ходатайствовать за него в высших сферах.

Так что иногда банан – это просто банан. Никакой могущественной тайной ложи, члены которой поклоняются корсиканскому антихристу, не существует, а просто судейские всего боятся и, обжегшись на молоке, дуют на воду. И дело к тому же скаредное и противное.

Но, конечно, вчуже это производит странное впечатление, а поскольку головы у экзальтированных конспирологов и так нетвердые, судебное представление прямо-таки приглашает их к тому, чтобы громоздить версии о заговоре бонапартистов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *